Кеннеди, сигары и блокада. Пьер Селинджер.

Кеннеди, сигары и блокада. Пьер Селинджер.

Кеннеди, сигары и блокада

Пьер Сэлинджэр

Сигары занимают значительную часть моей жизни. Я начал курить еще в юности, и эта привычка помогла мне написать мою собственную историю взросления, и до настоящего времени эти сигары живут в моих мечтах. Несмотря на международную компанию против курения и, главным образом, против сигар, я чувствую, что они составляют часть моей жизни, и я не собираюсь отказываться от своих привычек.

Я привык курить с юности. В начале 2-ой мировой войны я пошел служить в морской флот США, и в 19 лет я был командиром корабля, преследующим подводные лодки в Тихом океане. Руководить кораблем с 25-ю моряками и двумя офицерами, которые все были старше меня, было для меня сложной психологической проблемой. В это время большие второсортные сигары выполнили свое назначение: с сигарой во рту юноша 19-ти лет казался настоящим капитаном корабля.

Вернувшись в Сан-Франциско после войны, я вновь стал работать в газете, в которой работал непродолжительное время до поступления в морфлот. В процессе работы я продолжал курить сигары. Но они были плохого качества и поэтому плохо пахли. Одна замечательная женщина, моя коллега, которая не переносила этот запах, решила провести сбор денег у всех сотрудников. Она вручила мне 19,32 доллара и сказала, чтобы на эти деньги я купил сигары лучшего качества. Лучше качество – лучше запах.

Несмотря на подарок, сделанный моими коллегами, я еще на знал лучших сигар, которые мог покупать в то время: это были кубинские сигары. Чтобы понять это мне пришлось ждать пока мне не исполнилось 35 лет и я начал работать с начинающим молодым политиком Джоном Кеннеди, которому нравилось курить кубинские сигары “Petit Upmann”.

Работая на него, я почувствовал как улучшается мой выбор сигар и отдал предпочтение кубинским сигарам, которые курю с того времени.
Спустя некоторое время после моего появления в Белом Доме произошли различные драматические события. В апреле 1961 г. Соединенные Штаты совершили большую ошибку: вторглись в Бухту de Cochinos, где кубинские эмигранты, поддерживаемые североамериканским правительством, попытались свергнуть Фиделя Кастро. Несколько месяцев спустя, однажды днем, даже уже почти вечером, мне позвонил Президент:
– Пьер, мне необходима твоя помощь, – сказал он торжественно.
– Я рад сделать все возможное для того, чтобы помочь Вам, господин Президент.
– Мне необходимо много сигар.
– Сколько, господин Президент?
– Тысяча штук “Petit Upmann”.
Меня это немного поразило, но я постарался скрыть свою реакцию и спросил: “Когда Вам необходимо получить это количество, господин Президент?”
– Завтра утром.

Я вышел из своего офиса, спрашивая себя, смогу ли я достать такое количество сигар. К тому времени я уже стал заядлым курильщиком, знал много магазинов, и я был занят этой проблемой всю ночь.
На следующее утро я отправился в мой офис в Белом Доме. Прямой телефон Президента зазвонил у меня уже в 8 часов утра. Он попросил срочно прийти к нему.
– Как все прошло Пьер? – спросил он сразу же, как только я вошел.
– Все хорошо, – ответил я. – Я смог достать 1200 штук.

Кеннеди улыбнулся и открыл свой письменный стол. Взял оттуда длинный документ, который тут же подписал. Это был декрет, который запрещал наличие кубинских товаров в США. Начиная с этого момента, кубинские сигары стали нелегальным товаром в нашей стране.
Эмбарго осложнило мою жизнь. Единственный раз, когда я смог достать кубинские сигары – это было во время моего визита вместе с Президентом во Францию, Австрию и Великобританию.

Так случилось, что в конце мая 1962 г. я первый раз приехал в Москву. В течение двух дней я встречался с Никитой Хрущевым и разговаривал с ним с глазу на глаз. В конце нашей беседы он мне сказал:
– Господин Сэлинджэр я вижу, что Вам нравятся сигары, мне нет. Вчера я получил подарок от Фиделя Кастро, который хотел бы отдать Вам.

Он сделал знак одному из присутствующих. Принесли большой деревянный ящик с инкрустацией в виде кубинского флага, в котором находилось 250 штук прекрасных кубинских сигар.
Первое, что я подумал, что я не смогу привезти их в США, так как это нелегальный товар. Тогда я вспомнил, что у меня специальный дипломатический паспорт и поэтому у меня не будет никаких проблем с таможенными властями США.

Поэтому я решил привезти их и разделить с Президентом. Когда я вернулся на работу, Президент захотел срочно обсудить со мной встречу с Хрущевым. Но я его опередил.
– Я нашел в Москве одну драгоценность, г-н Президент. Достал 250 штук кубинских сигар.
Президент ужаснулся:
– Ты представляешь, какой скандал может разразиться, если кто-либо узнает, что ты ввез в страну эти сигары нелегально? В конечном итоге, я же сам запретил их ввоз и продажу.
– Нет проблем, г-н Президент, – ответил я. – Только три человека знают об этих сигарах: Вы, я и Хрущев.
– Этого не может быть. Отдай их начальнику таможни для того, чтобы они были возвращены, и принеси мне квитанцию об их возврате на таможню.

Я с грустью отправился в таможню и отдал сигары. После того, как начальник таможни отдал мне квитанцию, я спросил, что они сделают с этими сигарами.
– Поломаем, – сказал он без всякого сожаления.
– Да, я понимаю, – сказал я, покидая таможню. – Вы каждую из них сломаете.
Прошло 6 месяцев и 30 лет после моей грустной встречи с представителями таможенных служб США, которые вселяли страх в аэропорту Кеннеди в Нью-Иорке. Я прошел таможню и увидел одного из служащих, курящих кубинскую сигару “Davidoff”.

Таким образом они “уничтожали” конфискованные сигары.
С 1968 г. я работаю в Европе, поэтому у меня нет проблем с покупкой кубинских сигар. Хоть и дорого, но они продаются везде. Мое познавание сигар не застаивалось с годами.
Например, в 1974 г., в мой последний визит на Кубу, у меня состоялась длительная встреча с Кастро, который предложил мне мою первую сигару “Cohiba”.

Вот такую роль Кеннеди, Хрущев и Кастро сыграли в моей “табакомании”.
Сейчас, заканчивая эту работу, я насладился сигарой “Partagas Lusitania”, на мой взгляд – это лучшие кубинские сигары во всем мире, которые можно найти в настоящее время. В течение долгих лет я познавал качество кубинских сигар с самыми большими курильщиками в истории. Поэтому мне нравится лучшее.